22:10
Слёзы Турана -2: Торопись, Бек-Джигит!
ТОРОПИСЬ, БЕК-ДЖИГИТ!

Под вечер к Фарабу, небольшому селению, расположенному у величественной Джейхун, подходил караван. Он шел из Самарканда в Мерв. В середине длинной вереницы верблюдов виднелся высокий паланкин.
Около дородного, высокого драмодера бодро цокал арабский жеребец. У молодого всадника потели от напряжения ладони, сжимавшие поводья, а конь прядал ушами и мотал головой, требуя воли.
Юноше и самому хотелось лететь вперед быстрее ветра, но он давил в бока жеребцу ногами, обутыми в византийские сандалии, звонким голосом распевая старинную песню бродячих артистов:

— Мы несем домой
из далеких гор
славную добычу:
кровавую дичь..


Испуганные человеческим голосом, из зарослей вылетали фазаны и утки… А юноша самозабвенно пел, перекинув через седло тяжелое копье. Пел и любовался красотою мира.
Испуганные человеческим голосом, из зарослей вылетали фазаны и утки… А юноша самозабвенно пел, перекинув через седло тяжелое копье. Пел и любовался красотою мира.
— О, уважаемая, скоро ваш дом. Славный Мерв! — сказал он громко девушке, выглянувшей из паланкина. Но тут же всадник встрепенулся, выхватил стрелу и, почти не целясь, выстрелил в кусты на вершине бархана. Послышался жалобный писк и к ногам верблюда по песку скатился заяц…
— О, небо! — промолвил воин, натягивая удила. — Само небо приказывает совершить жертвоприношение перед тем, как переплыть Джейхун и вступить в Кара-Кумы.
— Да будет так! — задумчиво и тихо ответила девушка и послала кормилицу к караван-баши, чтобы тот приказал сделать привал.
Путники расположились на отдых. На ковре разложили чурек, сыр, несколько горстей сухого гороха. Молодой огуз через перерезанную шею выломал у заячьей тушки кости, набил ее диким луком, пряностями и… камнями, раскаленными в огне. Потом зайца уложили в костер. Все спорилось в руках молодого, красивого воина. Ловко орудуя у костра, Ягмур негромко запел:

— Снег и холод — все пройдет.
Солнышко растопит лед.
Эй, табунщик, я прошу:
не жалей теперь коня,
скакуна гривастого
для меня несчастного…


— Джигит! — окликнула девушка.
— Ой, джан! — встрепенулся Ягмур.
— Послушай, джигит, какое затмение нашло на храбрейшего?
— Если болит душа — все проклянешь! Что ждет меня по ту сторону этой бешеной реки?..
— Будь храбр и смел, джигит! В стране, где царствует всесильный лев, ты найдешь свое счастье.
— Да сбудутся ваши слова, Аджап-джан! Славный мастер Айтак не раз говорил мне о справедливости владыки, которому я хочу предложить свой меч и сердце. Ведь он по справедливости, такой же огуз, как и я. Его величие и слава — слава нашего народа.
— Сердечные речи. И мне так хотелось бы воспевать ту славу в стихах! — Аджап взяла чанг, провела по струнам нежными пальцами и нараспев проговорила:

Быстрокрылой птицей стать бы мне,
Взвиться, полететь бы, как во сне.
И спуститься, и воды напиться
Из ручья в родимой стороне.


— Постой, ханум! — притих Ягмур. — Не о тебе ли говорили в Самарканде? Ты не дочь ли хранителя библиотеки султана султанов?
Девушка согласно кивнула.
— О, будь я проклят! Как я посмел разделить тепло этого костра с достопочтенной красавицей!..
Аджап смутилась.
— О, достойный воин! Искренность — дорогой товар, не расточай его в пустыне. А право быть достойным ты завоевал, когда один дрался с пятью разбойниками… Смотри, заяц, кажется, подгорает.
Ягмур бросился к костру, разбросал головешки и положил перед прекрасной спутницей лучшие куски жаркого, с почтением встав на другом конце ковра.
Аджап жестом пригласила сесть рядом:
— Умеющему владеть мечом, как поэт пером, надо знать одну истину: женщина славится прошлым, а мужчина — будущим!
— Да вечно живет султан султанов! — почтительно отозвался Ягмур.
— Один из справедливейших на земле! — добавила Аджап и продолжала. — В караван-сарае Самарканда я встретила воина из дворцовой стражи. Он изуродован и похож на черепаху: горбат, хромой, но ум его остер, как кинжал. В Самарканд он привозил медь для мастерских главного визиря и рассказал, что недавно огузы отказались платить дань, возмущаясь действиями сборщиков податей. Оберегая соплеменников, султан султанов приказал казнить на дворцовой площади возмутителя спокойствия.
— Горбатый воин? — переспросил Ягмур.
— Страшно горбатый.
— О небо! Почему я не узнал этого раньше. — Глаза воина загорелись злостью, рука рванулась к мечу.
— Что так встревожило храбреца?
— Есть тайны, которые рождены только для мужчин.
— Отец не раз делился со мною секретами дворца, за которые сам эмир Кумач заплатил бы не одну горсть драгоценностей.
— Язык растет на мокром месте, а потому уста приносят мед, но и причиняют много бед. Известно, что чем меньше слов, тем лучше и спокойнее!..
— Да, украшение пустыни — вода, а ее краса — лебедь правды… правды!
— А потому и не мучь меня разговором об этом человеке, мне хочется обнажить меч!
— Вижу! Но помни, джигит, может так случиться, что ты вернешься к этим разговорам… Ведь горбун часто встречается и беседует с моим отцом в библиотеке. Иногда он задает такие вопросы, что мой отец подолгу задумывается.
Девушка говорила одно, а по ее голубым глазам, которые то и дело прятались за густые ресницы, можно было прочесть совершенно другое.
— Наш путь подходит к концу, — всматриваясь в Ягмура, вдруг сказала Аджап, — и на твоем лице я читаю строчки печали, мой избавитель, — вздохнула юная хорасанка, не сводя глаз с красивого лица юноши. — Мне кажется, что не один горбач тому причиной. Скажи, что тревожит твое сердце? Не могу ли я помочь?
— Госпожа, забудьте о той маленькой услуге, которую мне посчастливилось оказать вам.
— Нет, нет! Как только мы приедем в Мерв, я обязательно сообщу о тебе отцу. Ты рисковал жизнью. И пусть он отблагодарит за смелый поступок. Если б не ты, я с веревкой на шее сидела бы сейчас на базаре Самарканда. Храбростью обладает не каждый. Всевышнее небо не всех отмечает такой счастливой печатью.
— Спасибо, госпожа, но я не достоин таких похвал. Все дело в том, что я очень долго томился в плену, и только теперь узнал цену свободе.
— Храбрый воин, разрешаю называть меня просто Аджап.
— О, это для меня большая честь. Слушай же, Аджап!.. Грущу я потому, что нет рядом моего друга, мастера по серебру, которому так хотелось умереть в родном Мерве… Вы слышали когда-нибудь о знаменитом ювелире из Мерва — Айтаке?
— Айтак?
— Да, мастер Айтак.
— Раньше в Мерве отец заказывал кому-то серебряные переплеты для книг. На одной из таких работ я, кажется, читала такое имя.
— Благодарю тебя за эти воспоминания. Вместе с мастером Айтаком мы были в плену, в далеком Самарканде.
— Да, теперь я вспомнила: имя Айтака я читала на серебряном гробу жены серахского управителя. Отец ездил в Серахс в дни скорби и печали.
Из-за бархана вдруг появился стражник. Сильный голос крикнул на все ущелье:
— Всем в дорогу! Караван-баши приказал. Еще один перевал и мы будем у ворот Мерва. Хов, в дорогу!..
— Мастер Айтак, — продолжал между тем свой рассказ молодой огуз, — дрался как лев. От его руки погибли два стражника. А эта собака, управляющий, побоялся драться с ним. Гневное небо мрачно улыбнулось ему… Старик умер от пыток. А моя судьба сложилась иначе. Мне удалось под чужим именем завербоваться в один из легионов, уходивших усмирять каракитаев. Четыре года я ждал этого дня. И вот, когда я нашел тебя, Аджап, расположенный на обрыве наш лагерь был поднят по тревоге. Из Самарканда прибыл гонец и привез тревожную весть: заговорщики призывают людей выступать против султана султанов!.. Да укрепит аллах его руку в бою. И говорят, что возглавляет возмутителей мои бывший хозяин. Клянусь, я отомщу за смерть друга Айтака! Идет беда. Как только я узнал, тут же решил бежать и сообщить в Хорасане о надвигающейся опасности.
— Почему ж ты до сих пор молчал о своей тайне? — спросила девушка.
— Не всякую тайну доверишь спутнику даже в дальней дороге.
— Да-да… Тогда едем, — привстав, сказала хорасанка. — Дорога каждая минута. В Мерве должны знать о замыслах врагов, засевших в Самарканде. Сейчас же веди коня! Возьми его у начальника стражи каравана, — приказала Аджап своей кормилице.
Женщина осторожно поднялась с ковра, и когда она поправляла пояс, то стало слегка заметно, что груди у нее какой-те странной формы…
— А не боится луноподобная ехать одна в песках с мужчиной?
— Глаз — трус, сердце — храбрец. Псы собьются в стаю — волка одолеют… Торопись, бек-джигит! — Девушка стряхнула с ковра остатки еды и накрыла им спину лошади.
Всадники вскочили на коней и помчались.
К вечеру, запыленные, они пересекли последнюю гряду бархан и переправились через Джейхун. Перед ними раскинулась бескрайняя зеленая равнина, перерезанная глубокими арыками. Солнце закатывалось. Из-за далеких острых гребней виднелась огненная корона, и ее отблески золотыми бликами играли на поверхности Джейхуна. Неподалеку на высоком холме, утопая в пышной зелени виноградников, виднелся огромный замок с высокими, толстыми стенами и узкими бойницами. Над его главным входом развевалось длинное змеевидное знамя.
Конь Ягмура жадно потянулся к воде неширокого ручья. Но ловкая рука хорасанки перехватила узду и преградила путь к воде коням. Остановила и путника.
— Подожди, чужеземец! — улыбнулась хорасанка. — Не пей. Послушай, что расскажу. Старики говорят удивительное: кто напьется нашей воды, тот, где б ни странствовал, умирать приедет на эту землю. Да благословит небо твой путь и судьбу твою! Подумай, перед тем как совершить этот шаг… прикоснуться к нашей воде.
Девушка прижала к сердцу руку, низко поклонилась и отъехала от ручья.
— На моей родине, в далеком Балхе, умудренные знанием старцы рассказывают тоже много занятных легенд. Воины слушают с почтением, но в бою больше доверяют мечу и щиту.
— Ты, гордец, не веришь? — огорчилась девушка. — Так пусть же перс пронзит меня стрелой, если не свершится в тврей судьбе предсказанное мною!..
Ягмур напоил коня и сам надолго припал к воде губами.
А вокруг пела степь, заливались жаворонки. Желтыми огнями пылали цветы джейраньей чашечки. От подножья близких барханов лились реки пламенеющих маков, и, казалось, барханы истекали кровью.
— Надо спешить, — волновалась Аджап, — звезда счастья уже заблистала над степью, но стоит ей только коснуться вершин барханов и стражники закроют ворота Амуля (Амуль — древний город на Аму-Дарье (старый Чарджоу)).
И снова два горячих жеребца рванулись- по такыру, манившему уставших путников к цветущей равнине, на которой, как рыцарь, возвышался замок.
В Амуле, строгая и молчаливая Аджап свернула в квартал сундучников, где жил друг ее отца. Дочь писаря великого султана здесь встретили радостно и богато; под развесистым тутовником расстелили дорогие ковры. Хозяину дома было приятно, что девица из знатной семьи, ездившая в Самарканд читать старинные книги и слушать самых образованных шейхов вселенной, не побрезговала его очагом. После крепкого вина он развалился на подушках и выслушал Аджап, которую знобило после переправы через Джейхун.
— Значит, ты не поверил дочери моего друга? — вдруг обратился хозяин дома к молодому гостю. — Не веришь… кто напьется воды в Каракумах, умирать приедет на нашу землю… Значит, не хочешь поверить?
Ягмур молча улыбнулся.
— Тогда послушай, юноша, что я тебе расскажу… Один из полководцев Искандера двурогого как-то возвращался из дальнего похода. Несколько дней во рту у воина не было ни капли воды. И вот воин, посланный к горам, привез свежую зеленую веточку. Увидев ее, греки заторопили коней.
Поблизости оказался родничок. У этого холодного источника они восславили за щедрость богов. И вдруг перед ними появился старец.
— Стойте! — крикнул он, подняв руки в знак приветствия. — Не пейте!.. Молодым воином я тоже испил из этого источника и навсегда остался здесь жить.
Хвастливые воины не поверили старику. Посмеялись над ним. А когда Искандер двурогий проходил по отрогам Копет-Дага, один из его полководцев, не поверивший седобородому старцу, вскоре был ранен у ручья и остался в горах со своими слугами и женщинами… Вот так в наших горах появился народ моего племени, который был назван нохурли. — Так старик закончил свой рассказ, пристально всматриваясь в лицо воина.
И Ягмур понял, что настало время рассказать гостеприимным хозяевам о своей судьбе.

Продолжение следует >>
Awtoryň başga makalalary

Категория: Taryhy proza | Просмотров: 26 | Добавил: Hаwеrаn | Теги: Rahym Esenow, Anatoliý Şalaşow | Рейтинг: 0.0/0
Taryhy proza bölümiň başga makalalary

Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]