11:40
Наследство / рассказ
НАСЛЕДСТВО

Г-н и г-жа Сербуа кончали завтрак, с хмурым видом сидя друг против друга.
Г-жа Сербуа, миниатюрная голубоглазая блондинка с нежным румянцем и мягкими движениями, ела медленно, опустив голову, словно во власти печальной и неотвязной думы.
Сербуа, рослый толстяк с бакенбардами и осанкой министра или маклера, был явно озабочен и обеспокоен.
Наконец он произнес, как будто подумал вслух:
— Право же, это очень странно!
— Что именно, мой друг? — спросила жена.
— Да то, что Водрек нам ничего не оставил.
Г-жа Сербуа вспыхнула; краска, словно розовая вуаль, поднялась от шеи ко лбу.
— Может быть, у нотариуса есть завещание, — сказала она, — а мы еще ничего не знаем.
На самом деле она, по-видимому, все знала.
— Возможно, — подумав, согласился Сербуа. — Ведь, в конце концов, он был нашим лучшим другом, и твоим и моим. По целым дням сидел у нас, два раза в неделю обедал, ну да, он задаривал тебя, это, конечно, тоже плата за гостеприимство. Но все-таки странно было бы обойти в завещании таких близких друзей. Уж я, если бы захворал, непременно вспомнил бы о нем, хотя ты законная моя наследница.
Г-жа Сербуа не поднимала глаз. И пока муж разрезал курицу, она упорно сморкалась, как сморкаются, когда плачут.
Сербуа заговорил снова:
— Еесьма возможно, что у нотариуса есть завещание и нам что-нибудь оставлено. Мне ведь много и не надо, так, пустячок, мелочь, в знак того, что он был к нам привязан.
Тогда жена нерешительно сказала:
— Если хочешь, пойдем после завтрака к господину Ламанеру и все сразу узнаем.
— Отлично, прекрасная мысль! — согласился он.

Их приход в нотариальную контору Ламанера вызвал заметное волнение среди служащих, и когда г-н Сербуа счел нужным назваться, хотя его здесь превосходно знали, старший клерк вскочил с подчеркнутым усердием, а его помощник ухмыльнулся.
И супругов Сербуа ввели в кабинет нотариуса.
Это был низенький человечек, весь кругленький. Все у него было круглое. Голова напоминала шар, насаженный на другой шар, побольше, который передвигался на двух ножках-коротышках, тоже похожих на шарики.
Он поздоровался, предложил сесть и, бросив многозначительный взгляд на г-жу Сербуа, сказал:
— Я только что собирался написать вам и пригласить ко мне в контору, чтобы вы ознакомились с завещанием господина Водрека: оно непосредственно касается вас.
— Так я и думал! — не удержался г-н Сербуа.
— Сейчас я зачитаю вам этот документ, кстати, очень лаконичный, — продолжал нотариус.
Он взял лежавшую перед ним бумагу и начал читать:

«Я, нижеподписавшийся, Поль-Эмиль-Сиприен Водрек, находясь в здравом уме и твердой памяти, выражаю сим свою последнюю волю.
Так как смерть может настичь нас в любую минуту, я, в предвидении ее, вознамерился составить завещание, которое будет храниться у нотариуса Ламанера.
Не имея прямых наследников, я все свое имущество, состоящее из биржевых ценностей на сумму четыреста тысяч франков и недвижимого имущества, оцененного круглым счетом в шестьсот тысяч франков, без всяких условий и оговорок завещаю госпоже Клер Гортензии Сербуа. Прошу ее принять этот дар умершего друга как свидетельство его глубокой, неизменной и почтительной привязанности.
Составлено в Париже, 15-го июня 1883 г.
Подпись Водрек».

Г-жа Сербуа опустила голову и не шевелилась, меж тем как супруг ее, вытаращив глаза, попеременно смотрел на нотариуса и на жену.
После минутного молчания нотариус заговорил опять:
— Само собой разумеется, сударь, что госпожа Сербуа не может без вашего согласия принять этот дар.
Г-н Сербуа встал.
— Мне нужно подумать, — сказал он.
Нотариус наклонил голову с чуть заметной лукавой усмешкой.
— Я вполне понимаю ваши колебания, милостивый государь: люди только и ищут, о чем бы позлословить. Не откажите в любезности прийти с ответом завтра, в это же время.
Г-н Сербуа утвердительно кивнул.
— Хорошо, сударь. До завтра.
Он отвесил церемонный поклон, предложил руку жене, у которой пылали щеки, а глаза были упорно опущены в землю, и проследовал через контору с таким величавым видом, что клерки даже струсили.
Как только супруги вернулись домой, г-н Сербуа закрыл дверь и отрывисто произнес:
— Ты была любовницей Водрека.
Жена, снимавшая шляпу, стремительно обернулась:
— Я! Бог с тобой!
— Да, ты!.. Кто же оставил бы все состояние женщине, если бы...
Краска сошла с ее лица, и пальцы слегка дрожали, завязывая длинные ленты, которые иначе волочились бы по земле.
Собравшись с мыслями, она сказала:
— Что с тобой? Ты с ума сошел, право же, с ума сошел. Ведь сам ты час назад надеялся, что он... что он... тебе что-нибудь оставит.
— Да, он мог оставить мне, слышишь, мне, а не тебе!..
Она посмотрела ему в глаза пристальным и загадочным взглядом, словно стараясь что-то прочесть там, увидеть то неведомое, что прочно спрятано в человеке и о чем можно только догадаться в те краткие минуты, когда ослабление внимания и самозащиты, порыв откровенности оставляют приотворенной дверь в заповедные тайники души.
— А мне кажется, — медленно проговорила она, — что если бы он оставил такое крупное наследство... тебе, это бы тоже нашли по меньшей мере странным.
— Почему, собственно? — спросил он с лихорадочной торопливостью, словно кто-то посягал на его права.
— Да потому... — начала она, отвернулась в смущении и замолчала.
Он крупными шагами ходил из угла в угол.
— Ты не можешь принять этот дар! — заявил он.
— Прекрасно, — равнодушным тоном ответила она. — Тогда незачем и ждать до завтра, можно сейчас же сообщить наше решение господину Ламанеру.
Сербуа остановился перед ней, и несколько мгновений они стояли лицом к лицу, глядя друг другу прямо в глаза, и каждый старался увидеть, понять, разгадать другого, проникнуть в самые его сокровенные мысли; в глазах у них был жгучий и немой вопрос, как у людей, которые живут вместе, ничего друг о друге не зная, но вечно подозревая, подкарауливая и выслеживая друг друга.
И вдруг он шепотом бросил ей в лицо:
— Признавайся, ты была любовницей Водрека?
Она пожала плечами:
— До чего же ты глуп! Водрек, кажется, любил меня, но я ни разу... ни разу ему не уступила.
Он топнул ногой.
— Лжешь, этого быть не может!
— И все-таки это правда, — спокойно сказала она.
Он снова зашагал по комнате и через минуту остановился:
— Тогда объясни, почему он оставил все свое состояние тебе, именно тебе...
— Да очень просто, — ответила она невозмутимым тоном. — Ведь ты сам говорил, что, кроме нас, у него не было друзей, он больше жил здесь, чем у себя дома, и, задумав писать завещание, прежде всего вспомнил о нас. А затем уж из учтивости поставил на бумаге мое имя. Что ж тут удивительного? Подарки он тоже делал не тебе, а мне. Он постоянно приносил мне цветы и каждый месяц, пятого числа, дарил какую-нибудь безделушку, потому что мы с ним познакомились пятого июня. Да ты сам это отлично знаешь. А тебе он очень редко делал подарки, ему это и в голову не приходило. Внимание всегда оказывают женам, а не мужьям. Вот и последний знак его внимания относится ко мне, а не к тебе. Это вполне понятно.
Она говорила таким спокойным, естественным тоном, что Сербуа заколебался.
— Все равно, — возразил он, — это произведет отвратительное впечатление. Никто не поверит в твою невинность. Нет, мы не можем согласиться.
— Ну и не надо, мой друг. У нас в кармане будет миллионом меньше, только и всего.
— Да, конечно... миллион, — заговорил он, не обращаясь к жене, а как будто размышляя вслух. — Об этом и думать нечего, нас бы заклевали. Что ж, так и быть. Другое дело, если бы он половину завещал мне.
Сербуа сел, положил ногу на ногу и начал теребить свои бакенбарды, что было у него признаком глубокого раздумья.
Г-жа Сербуа открыла рабочую корзинку, достала оттуда вышивание и, принимаясь за работу, заметила:
— Мне это и не нужно. Решай, как знаешь.
Он долго не отвечал, потом нерешительно начал:
— Так вот, есть один способ. Ты должна перевести на меня половину наследства путем прижизненной дарственной записи. Детей у нас нет, значит, и препятствий быть не может. А этим мы заткнем рот злопыхателям.
— Почему же, собственно, это заткнет им рот? — спросила она очень серьезно.
— Какая же ты непонятливая! — разозлился он. — Мы скажем, что получили наследство пополам. И это не будет враньем. Незачем всем объяснять, что завещание было на твое имя.
Она снова пристально посмотрела на него:
— Делай, как знаешь, я со всем согласна.
Он опять вскочил и зашагал из угла в угол. Казалось, у него возникли новые сомнения, хотя лицо по-прежнему сияло:
— Нет, пожалуй, для нашего достоинства лучше отказаться совсем... Хотя... так, как я говорил, это будет вполне прилично. Даже самые придирчивые люди ничего такого не усмотрят... Да, да, это все поставит на свои места...
Он остановился подле жены.
— Знаешь что, кошечка? Я пойду к нотариусу один, объясню, как обстоит дело, и посоветуюсь с ним. Скажу ему, что тебе так будет приятнее. Да и с точки зрения приличий... Это сразу пресечет всякие толки. Раз я согласен принять половину наследства, следовательно, я знаю, что делаю, положение для меня ясно, и я не вижу в нем ничего двусмысленного и предосудительного. Я этим как бы говорю тебе: «Ты смело можешь согласиться, дорогая, если согласился я, твой муж». А иначе это, право, было бы несовместимо с нашим достоинством.
— Тебе виднее, — коротко сказала г-жа Сербуа.
Он вдруг сделался многоречив:
— Да, в случае дележа все будет вполне понятно. Мы получаем наследство от друга, который не пожелал выделить одного из нас, проявить особую заботу о ком-то одном, который не хотел сказать своим завещанием: «Я и после смерти кому-то отдаю предпочтение, как отдавал при жизни». Будь уверена, если бы он как следует подумал, он именно так бы и поступил. Он просто не сообразил, не предусмотрел последствий. Ты совершенно верно сказала, что подарки он тоже делал тебе.
Она с явным раздражением прервала его:
— Отлично. Я все поняла. Не к чему вдаваться в такие пространные объяснения. Ступай прямо к нотариусу.
Он вдруг сконфузился, покраснел и забормотал:
— Ты права. Иду.
Он взял шляпу и, подойдя к жене, вытянул губы для поцелуя.
— До свидания, душенька.
После того как муж звонко чмокнул ее в лоб и пышные бакенбарды пощекотали ее щеки, г-жа Сербуа, уронив рукоделие, горько заплакала.

* * *

Напечатано в «Жиль Блас» 23 сентября 1884 года; почти дословный текст VI главы второй части «Милого друга».

Ги де Мопассан. Полное собрание сочинений в 12 тт. Том 10. Библиотека "Огонек", Изд. "Правда", М.: 1958
Перевод Н.Касаткиной.
Awtoryň başga makalalary

Категория: Hekaýalar | Просмотров: 25 | Добавил: Hаwеrаn | Теги: Gi de Mopassan | Рейтинг: 0.0/0
Hekaýalar bölümiň başga makalalary

Насима / рассказ - 22.06.2021
Кончина Копёнкина / рвссказ - 17.03.2021
Ýerden ýeke çykan ýok / hekaýa - 13.01.2021
Howsalaly gün / hekaýa - 12.01.2021
Сожаление / новелла - 11.04.2021
Ничего не случилось / рассказ - 25.06.2021
Бочонок / новелла - 15.04.2021
Täsin joram Annagül / hekaýa - 01.05.2021
Сюрприз / рассказ - 06.06.2021
Дени / новелла - 07.04.2021
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]